Пригрелась и уснула. Под нашим апрельским солнцем не сгоришь — скорее замерзнешь.

А проснулась — чую, что-то не так. Неспокойно.

Так и есть. Сидит на бортике фонтана некто стриженный и этак терпеливо меня рассматривает. Вежливо так. Не приближаясь. Не тревожа.

М-да… удрать?

Смотрю из-под локтя. Стриженный пощурился на солнце и зевнул. Это меня сразу почему-то резко успокоило. Стала обдумывать первую фразу. Стриженный сам мне помог — стукнул чем-то там по камню.

— Не бренчите! — раздраженно сказала я. — Господи, спокойно позагорать не дадут!

Села. Поглядела на свой живот.

— Даже кожа не порозовела… А спина? — вскочила, отвернулась от мэна. — Спина загорела?

(Заодно прикинула расстояние до ближайшей арки — ищи меня, свищи!)

— Нет, — после паузы сказали сзади. — Не загорела.

— А все вы! Ну что вы тут бродите?

Стриженный искоса глянул на меня и стал смотреть на горизонты. Я догадалась, начала натягивать шмотки. Стеснительные, вишь ли, мужики развелись…

— Что вы тут делаете?

— Загораю, — сказала я, не приближаясь.

— И все?

— Думаю. Мысли всякие приходят, знаете…

— Как вы здесь оказались?

— Всегда росла.

— Одна?

— Нет. Сейчас вдвоем. Я и вы. Вы и я.

Мэн оказался жутко терпеливым.

— А кроме вас здесь еще есть люди?

— Вообще-то есть.

— А в частности?

— Нет.

— Вы меня боитесь?

— А вы меня?

— Вы можете ответить хоть на один вопрос?

— А зачем?

Я успела между делом одеться, расчесать волосы и прикинуть еще три варианта убега. Но не убегла. Мэн был мне не понятен. Вроде не придурок, не мафия, и не бродяга, как мы с Быковым. Четвертая порода в городе объявилась.