Я наклонила голову, осматривая его с ног до головы.

— Здравствуй, — крепче сказал он.

— Здравствуй, — у меня над головой сказал Быков.

— А… и тут.

— И ты здесь.

— Слышь, — сказал плененный, — слышь, я думал, он от тебя.

— Дим, — сказал Быков, — подбери-ка ружо, не дай Бог стрельнет.

Яснев из-под бровей обвел лица учителя и Димки ползущим взглядом.

— Диана, — сказал в воздух, — у меня к вам есть одно предложение…

Мне было больно на него смотреть — как от яркого солнца резало глаза. Быков взял меня за плечо.

— Ты погоди, — сказала я, не оглядываясь, — ты послушай.

— Так вот, — методично продолжал Яснев, — вы сейчас отдаете нам оружие…

Я уже перестала слышать. Глаза резало все сильнее — я подняла руки вместе с автоматом, чтобы вытереть слезы — и нажала на курок.

Это была длинная-длинная очередь…

Сверху обрушился огромный кулак Быкова, отбивая вместе с пальцами нежданно оживший автомат.

Автомат захлебнулся и грохнулся на землю.

И пули пропахали землю у ног моего брата.

Неизвестно, кто из нас испугался больше. Я села на землю, уцепившись за твердую ногу Быкова, и снизу смотрела на застывшие лица. Все молчали. Минуты две точно молчали. Потом Быков вздохнул, поднял автомат — как берут дубинку — в обе руки. И сказал веско:

— Идите-ка вы… не оглядываясь.

И они пошли.

Мы становились мощным боевым соединением.

До гостиницы мы все-таки добрались — ближе к вечеру. Быков долго бродил по красной дорожке коридора, что-то там измерял, просчитывал, обдумывал, потом сказал решительно:

— Здесь. Угол — прикрытие. Справа и слева два выхода

— И входа, — вяло сказала я. Быков, не обратив внимания на мою ценную реплику, возле кровати в порядке разложил оружие, и мы устроились. В одной комнате. На двух кроватях. Правда, сначала Быков долго умащивался на полу, кряхтел, вздыхал, потом пришел ко мне, сказал хмуро: